Ответ премьер-министра Польши на слова президента России о начале Второй мировой войны уже стал темой для обсуждения среди аналитиков и общественности. В этом контексте меня заставляет задуматься, как взаимодействовать с теми, кто не слышит.
Премьер-министр Моравецкий, на мой взгляд, справедливо указывает на роль Сталина, однако его комментарии о президенте Путине представляются мне несколько ошибочными. Как видно, Моравецкий считает, что Путин говорит положительно о Сталине по «внутриполитическим соображениям». Дескать, значительная часть россиян хочет услышать, что это не Россия напала на Польшу, и Путин высказывается в их интересах. Но мне кажется, что данная точка зрения является неверной.
Президент Путин уже два десятилетия руководит страной, и механика его публичных заявлений достаточно понятна. Он редко, если не всегда, подстраивается под ожидания аудитории. Сила Путина заключается в том, что он говорит то, что действительно думает, а это мнение соотносится с мнением большинства россиян. В 1999 году россияне хотели, чтобы чеченских сепаратистов «мочили в сортире» — это не пропаганда навязывала, а граждане искали лидера, который действовал бы в соответствии с их ожиданиями.
В 2003 году на последних свободных выборах Путин получил поддержку в противостоянии с Ходорковским, так как его позиция соответствовала взглядам большинства. Это не означает, что у Путина нет своих взглядов. Например, он не верит в выборы, и, получив возможность, отменил губернаторские выборы. Тем не менее, согласно всем опросам, россияне последовательно поддерживают возвращение выборов, даже если они управляемые и близки к фальсификации.
Повторяющиеся совпадения слов и дел Путина с настроениями граждан — это динамический процесс. «Просталинская» точка зрения, которая стала звучать в последнее время, не была так популярна на протяжении последних двадцати лет. Наоборот, периодически президент демонстрировал более взвешенные и адекватные взгляды, чем мнение «среднего россиянина». Постоянно строились мемориалы жертвам репрессий, и президент посещал Катынь, где были убиты польские офицеры.
Однако сейчас наблюдается новая волна — развернутый конфликт как против «Мемориала», так и против людей, стремящихся увековечить память о жертвах репрессий, таких как Юрий Дмитриев. Вводится так называемая «война памяти», о которой говорил Сергей Медведев. Но важно отметить, что Путин не стал инициатором этой борьбы. Это лишь ответ на глубокие и мощные общественные тренды, которые легко не заметить, как многие аналитики игнорируют динамику в «возвращении Крыма».
Недавние исследования социолога Дениса Волкова о восприятии Сталина показывают, что общественные настроения действительно меняются. Существуют различные версии, объединяющие «имперскую динамику» и «прикладную политологию», которые объясняют, почему со временем возрастает зависимость от насилия и силовых структур. На фоне этого конфликтов мнение «среднего» россиянина становится все более значимым.
Мне сложно представить, как можно убедить президента в том, что его слова о начале войны ошибочны и неуместны. Я знаю многих русских, находящихся по всему миру — в Москве, Женеве, Лондоне, Нью-Йорке и Чикаго. Некоторые из них, услышав о начале войны, повторяют советские лозунги, даже если никогда не слышали их ранее. Я наблюдал, как создаются истории о внешних угрозах со стороны Польши или Финляндии и о необходимости репрессий для экономики.
Как вести диалог с такими людьми? Не стоит советовать им «открыть глаза», так как они не воспринимают свои глаза закрытыми. Любые факты становятся лишь материалом для подтверждения их теорий, в которых «моя страна» всегда права, а факты — это «фейк ньюс». Давление на эмпатию — показывать фотографии жертв репрессий — лишь усиливает травму и ведет к отрицанию. Игнорировать же это означает, по сути, игнорировать растущий социальный и культурный конфликт, который в конечном итоге может обернуться негативными последствиями для общества.
На самом деле, вопрос остается открытым: что делать с этой проблемой, растущей в сознании миллионов россиян? Как можно справиться с чудовищем, которое, похоже, растет и множится? Важно признать, что это не рациональная стратегия, а нечто более сложное, что требует внимательного подхода.