Сейчас, когда первая волна эмоций после выборов московского мэра утихла, пришло время для трезвого анализа. К сожалению, результаты выборов создали у значительной части оппозиционеров необоснованные иллюзии. С трибуны митинга, состоявшегося на следующий день после выборов, прозвучали сомнительные утверждения о том, что оппозиция в лице Навального была всего в одном шаге от победы. При этом под победой в основном понимался второй тур, до которого не хватило каких-то двух процентов. Обвиняли низкую явку и пассивность населения. Однако считаю, что подобные рассуждения не дают реалистичной оценки политической ситуации.
Во-первых, нет оснований полагать, что более высокая явка помогла бы оппозиционному кандидату. Люди, не пришедшие 8 сентября на избирательные участки и избравшие дачу, в большинстве своем аполитичны. Апполитичные избиратели более склонны поддерживать сохранение status quo, и наивно думать, что их появление на выборах изменило бы соотношение сил в пользу Навального. Тем не менее, главное не в этом.
Прошедшие выборы однозначно ответили на вопрос, возможен ли уход путинской команды через выборы, и ответ — нет. Степень честности выборов и их результат по-прежнему определяется действующей властью. Московские выборы были сравнительно «вегетарианскими», начиная с допуска реального оппозиционного кандидата, а не только спарринг-партнеров. Напомню, что для регистрации Навального муниципальные депутаты от «Единой России» по указанию Собянина предоставили свои подписи. Фальсификации, с которыми сталкивались на выборах, были довольно невинными по меркам путинской вертикали.
Ситуация резко контрастировала с выборами в большинстве российских регионов, где власти использовали старые проверенные методы, включая отказы в регистрации оппозиционных кандидатов и партий, административное противодействие и фальсификации при подсчете голосов. В Москве власть решила поиграть в честные выборы только потому, что изначально была уверена в победе Собянина. Но в случае серьезной угрозы запланированному результату «арсенал Чурова» был бы немедленно задействован.
Не будем забывать, что в руках власти находится управляющая судебная машина. Даже в том почти невероятном случае, если бы, вопреки административному ресурсу и фальсификациям, оппозиционный кандидат победил, его победа могла бы быть аннулирована «легким движением руки» человека в мантии. Мы не можем рассчитывать на смену существующей власти на выборах. В этом плане 8 сентября ничего не изменилось.
Некоторые могут возразить: «Как же Ройзман?» Но слишком много указывает на то, что выборы в Екатеринбурге были частью осознанного политического решения — отдать пост мэра оппозиции как своеобразный отвлекающий маневр, создающий иллюзию честных выборов. Опасность возникновения нового очага напряженности заставила власть пожертвовать «второстепенными» региональными выборами, и, очевидно, это решение принималось не в Екатеринбурге, а в Москве, что подтверждается недавними заявлениями Володина.
Важно понимать, что жертва, на которую пошла власть, сугубо символическая. В Екатеринбурге мэр не возглавляет городскую администрацию и не обладает исполнительными полномочиями; он лишь председатель городской думы. Городскую администрацию же возглавляет «сити-менеджер», утверждаемый городской думой. О победе Ройзмана знают все, но гораздо менее известен тот факт, что на выборах в городскую думу подавляющее большинство мандатов досталось «Единой России».
Сторонники участия в выборах утверждают, что при достаточном количестве голосов за оппозиционного кандидата даже масштабные фальсификации не помогут власти украсть победу. Это отчасти верно, хотя в случае не регистрации оппозиционного кандидата или аннулирования его победы судебной машиной даже математика окажется бессильной. В то же время, это число голосов намного превышает количество людей, чей выход на улицу для участия в массовых мирных протестных акциях станет неотразимым аргументом, вынуждающим власть согласиться на проведение действительно честных выборов.
Без массового протеста надеяться на такие выборы не приходится. В Сербии, Украине и Грузии именно давление «улицы» оказалось решающим и не позволило власти провести электоральный спектакль по заранее заготовленному сценарию. Безусловно, электоральные мероприятия могут быть средством для мобилизации активистов и факторами, способными повысить уровень протестной активности, как это было в декабре 2011 года. Однако иллюзии относительно того, что такие мероприятия могут стать механизмом смены власти, наносят серьезный урон протестному движению. Сначала нужно добиться проведения настоящих выборов, а затем уже можно выигрывать на них, но не наоборот!
Этот тезис я и мои товарищи по Объединенному гражданскому фронту выдвинули еще в 2005 году — сегодня он остается актуальным, как и тогда.