Леонид Утесов с любовью делился своими воспоминаниями о свадьбе, использовав спичечный коробок, чтобы наглядно продемонстрировать всех присутствующих: «Были моя мама – и мама Леночки, мой брат – и брат Леночки, моя тетя – и тетя Леночки…» И, высыпая спички, добавлял: «…и до чертовой матери всякой Леночкиной родни!» Подобным образом проходило представление доказательств в Донецком суде по делу Надежды Савченко. Суд выслушал показания как Савченко, так и Плотницкого, а также Веру Савченко и его подручного Коломийца. Следом шли показания украинского десантника Ивана Руснака и двадцати боевиков ЛНР. Привлекали также астронома Ольгу Возякову и полтора десятка экспертов от обвинения. Однако в какой-то момент все эти «спички» закончились, и суд начал отказывать нам в ходатайствах. Вчера было 11 отказов подряд, а на прошлой неделе – ненамного меньше.
Судьи, похоже, уже осознают, что позволили нам слишком много. Я расскажу вам о допросе, который, по их мнению, оказался явно излишним. В марте 2015 года, когда Следственный комитет России получил «биллинг» телефонов Надежды Савченко по официальному запросу из Украины, следователи поняли, как они запутались с этим делом. Биллинг лишь усугубил ситуацию, показывая, что как минимум один из телефонов Савченко в 10:44 находился в центре Луганска, а два других с 11:00 – на базе ЛНР в бывшем облвоенкомате на Оборонной улице.
Чтобы справиться с этой неразберихой, СКР назначил экспертизу, проводимую Вячеславом Бахваловым, сотрудником института криминалистики ФСБ, и инженером МТС Сергеем Гальцевым. Если бы эксперты получили вопрос о местонахождении абонента во время звонков, они бы, скорее всего, ответили, что с большой вероятностью он был в пределах 500 метров от базовых станций. Так как телефонов было три, вероятность перерастала в достоверность. Но такой вопрос перед экспертами не ставился. Их спрашивали: «Могли ли вышки обслуживать телефон, находящийся в районе Стукаловой балки?» Эксперты ответили, что это «нельзя полностью исключить». В действительности, по закону они должны были сказать, что им недостает информации для категорического вывода.
На суде, когда я прижал Гальцева, он признал, что «полностью исключить» по таким данным в принципе нельзя. Почему эксперты не запросили дополнительную информацию? Учитывали ли они рельеф местности, ведь Луганск в низине, а Стукалова балка за высоким холмом? Как они вычислили, что антенна, направленная на юго-восток, принимала сигнал с севера? Выводы делали по очень простому принципу. Взяли техпаспорт на антенну, максимальная дальность – 35 километров. Стукалова балка на расстоянии 5 км. Значит, исключить нельзя. Это по вышкам «Лайфа». По МТС даже таких минимальных данных не было, эксперты написали аналогичное из общих соображений.
На фоне этого проявилась активность экспертов со стороны прокуратуры. 21 января в суде появился инженер департамента качества связи Vodafone, Андрей Иванов, который монтировал вышки до осени 2014 года. У него было подробное заключение, которое суд, естественно, не приобщил. Однако по УПК заключение специалиста – это один вид доказательства, а показания – другой. Отказать в допросе явившегося в суд специалиста было неправомерно. Когда я объявил о следующем свидетеле, прокуроры засуетились и начали возражать. Суд, пытаясь понять, по каким основаниям, так и не получил внятного ответа. В итоге Иванова пригласили и начали допрашивать.
Тем не менее, у прокуроров была причина беспокоиться, о которой они не знали. Дело в том, что Андрей – житель города Счастье и 16 июня 2014 года, когда айдаровцы выбили сепаратистов, он общался с Надеждой, о которой тогда еще ничего не знал. Вступив в зал, она сразу его узнала. Все в этом деле переплетено, но я попросил их не подавать вида. Иначе Андрея могли принудительно перевести из специалистов в свидетели, а его экспертное мнение нам было гораздо важнее.
Андрей начал подробно объяснять ситуацию с телефонными вышками. В его заключении, которое он разрешил публиковать, звучат важные детали. Эксперты обвинения ссылаются на показания свидетеля, сотрудника МТС-Украина, о том, что в первой половине дня 17 июня 2014 года базы в Славяносербском районе прекратили функционировать. Но Андрей четко объяснил, какие именно БС не работали и какие станции принимали трафик вместо них. Например, в 8:56 снаряд повредил вышку в гольф-клубе, и район от Металлиста до Счастья стали обслуживать станции на возвышенности.
Важно отметить, что анализ предела досягаемости бессмысленен без знания о других вышках в этом районе. Телефон автоматически подключается к той соте, у которой сильнее сигнал. Экспертиза СКР проводила анализ, будто в Луганске только две вышки. А убойная для обвинения деталь заключается в том, что за 17 июня 2014 года по конкретной соте не было ни одной соединения на расстоянии между 3,3 и 11 км. Их просто физически не было.
Показания Андрея подтверждают, что в 10:44 телефоны Надежды находились в центре Луганска, с 11:03 – на базе ЛНР. Все совпадает с данными, согласно которым видео, где Савченко окружена боевиками, было снято в 10:30 плюс-минус 15 минут. И даже более того, Андрей восстановил маршрут, по которому Савченко везли от Стукаловой балки в военкомат. Тем временем, у нас на повестке дня стоит ходатайство о запросе данных, на которые ссылался Иванов и которые следствие не считало нужным получать.
Да, суд, вероятно, отклонит наше ходатайство. Но когда начнутся комментарии на тему «суд был беспристрастным», я хочу, чтобы все знали правду. Нужны лайки, репосты, чтобы наше расследование не оставалось без внимания. В эти последние дни до конца суда важно усилить давление на власть и сделать так, чтобы все знали, что происходит на самом деле.