Екатерина Шульман интересуется у своих коллег, занимающихся информационной политикой, сопровождаются ли недавние громкие аресты, включая впечатляющее задержание сенатора Арашукова прямо на заседании Совета Федерации, информационной кампанией на телевидении. Ответы коллег однозначны: нет! Удивление на лицах присутствующих. Аббас Галлямов называет это непрофессионализмом и недоработкой пропагандистов.
Проблема известна еще с делом Васильевой и Сердюкова. Красочные разоблачения подруги министра обороны произвели огромное впечатление на аудиторию, и упоминания этой истории долго держались в общественном мнении. Однако это привело к неожиданному эффекту — резкому росту индекса восприятия коррупции и общего мнения о тотальной коррумпированности власти.
Новости о коррупции воспринимаются населением с интересом, но не как свидетельства борьбы с ней, а как подтверждение худших предположений обывателей. В результате возникает парадокс: в последние три года страна переживает масштабную кампанию репрессий против элит по хозяйственным делам, которая не сопровождается соответствующей информационной поддержкой.
Частично это связано с тем, что репрессии прежде всего нацелены на самих элит, а не на население. Но не стоит забывать, что эта кампания все же производит эффект на массовое сознание. Индексы восприятия коррупции остаются ниже пред-крымских и современных значений, ожидаемых в условиях общего падения доверия к власти.
Пытаюсь предположить, что для определенных групп населения новости об арестах, даже без подробного объяснения причин, имеют положительный эффект. Они создают впечатление, что в государстве существует «сильная рука», поддерживающая «порядок». Социологи описывают такие группы с помощью концепции «авторитарной личности».
Другими словами, аресты сами по себе (без объяснения причин) поддерживают концепцию «порядка», тогда как объяснение их как «борьбы с коррупцией» имеет обратный эффект, лишь усиливая убежденность респондентов в высоком уровне коррупции.
Будет замечательно, если кто-то из социологов, работающих с фокус-группами, проверит эту гипотезу. Например, Алексей Левинсон, Денис Волков или Маша Волькенштейн.