Министр обороны России Сергей Шойгу анонсировал создание киностудии и патриотического парка. Киностудия будет производить фильмы патриотического содержания, а на территории парка разместятся музеи авиации, бронетанковой техники и артиллерии. Воистину, Шойгу проявляет универсальность в своей роли министра. Его постоянные перемещения из одного министерства в другое создают впечатление, что он теряет четкое представление о том, в каком ведомстве находит себя в данный момент. Возникает вопрос: зачем превращать Министерство обороны в некое подобие министерства культуры, обременяя его непрофильными активами? Хотя действия кажутся на первый взгляд правильными, создание патриотических парков и киностудий представляет собой шаг в неверном направлении.
Начнем с определения патриотизма. Догматики и представители «государственнической» идеологии нередко ставят знак равенства между понятиями «патриотизм» и «любовь к родине», утверждая, что это суть одно и то же. Однако это не так. Патриотизм — это политическая идеология, которая, по сути, стремится вытеснить искренние чувства к родине, заменяя их политкорректным суррогатом. Я не утверждаю, что любить родину плохо или что это невыгодно для государства. Но форма национального государства по своей природе исключает возможность любви человека к «отеческим гробам». Это утверждение может показаться парадоксальным, но оно отражает реальность.
Человек рождается в определенном локальном ландшафте, и с первых дней жизни воспринимает его как свой родной дом (Гумилев называет такой ландшафт «месторазвитием», а Лоренц — «импринтингом»). Только этот локальный ландшафт воспринимается как «родина» и «отечество» в истинном смысле этих слов. Границы государства редко совпадают с такими локальными ландшафтами, и задача государства заключается в том, чтобы убедить человека в том, что «родина» — это не только его очаг, но и вся земля, прописанная в конституции и федеральном законе. Человек должен «любить» всю страну, даже если смутно представляет ее, и быть готовым умереть не за свой родной край, а за все, что от него требуют защищать, даже если это какая-то дыра вроде Афганистана.
Система убеждения, внушения и гипноза называется «системой патриотического воспитания». Ее цель — уничтожить теплые чувства к родному краю, смешивая его с другими регионами, о которых конкретная личность не слышала, не видела и не может даже показать на карте. Именно поэтому утверждение этнических меньшинств «мы — патриоты родного края» лишено всякого смысла, так же как и фраза «я — патриот своей нации». Слово «патриотизм» часто используется как политкорректный аналог «национализма» или «этнофанатизма», но произносить такие фразы всерьез можно только не понимая сути слова «патриот».
Тем не менее, возникновение патриотизма — вполне нормальное явление для государства-нации. Как можно убедить солдат умирать и убивать в ситуации, когда ты не платишь им деньги? Только насаждением патриотических «долгов» и другими формами морального кредита. Патриотизм имеет цель, тогда как любовь к родине таковой не обладает. Нельзя заставить человека любить родину или убедить его в этом. Либо у него есть теплые чувства к своему краю, либо их нет. Никакими политтехнологиями это чувство не внушить.
Конечно, существуют люди с высоким уровнем самовнушения, которые уверены, что любят Россию целиком, но это скорее клинический случай: или человек обманывает себя, или под «всей Россией» понимает что-то другое и конкретное. Каков же смысл патриотизма в наше время? На этот вопрос сложно ответить, не понимая, какие конкретные ситуации в жизни требуют патриотического акта. У каждого свой список: для кого-то патриотизм — это помахать российским флагом на стадионе, для другого — свергнуть власть, а для третьего — избежать конфликта с соседями.
Важно отметить, что цель патриотизма за 68 лет после окончания Великой Отечественной войны изменилась. Если раньше патриотизм означал необходимость убивать, то сейчас он, скорее, сводится к тому, чтобы никого не убивать. И не только чеченцев, сектантов или коррупционеров, но и вообще не причинять вреда случайному человеку, даже если он неправ. Современный российский патриотизм будет заключаться в контроле своей агрессивности и ее подавлении. Но патриотизм не будет ценен, если не формирует образ действия и определенные манеры поведения в конкретных ситуациях.
Чему сможет научить фильм «На безымянной высоте» или «9 рота», когда человеку понадобится совершить патриотический акт в магазине или при встрече с коррупционером? Максимум, они могут вызвать желание расправиться с продавцом или коррупционером. Возможно, стоит законодательно запретить снимать патриотические фильмы о войне. Война — самая рискованная и опасная тема для патриотического воспитания. Смешивая любовь к родине и патриотизм, сдобренные военными образами, не следует удивляться тому, что на улицах представители разных этнических групп конфликтуют между собой.
Идеальная ситуация — когда проблемы, требующие патриотического участия, совпадают с кинематографическими трендами. Да, существуют невоенные патриотические фильмы о Гагарине или «Легенда 17», но нет ни одного современного патриотического фильма, который решал бы актуальные проблемы. Нет фильмов о том, как поймать коррупционного чиновника, как взаимодействовать с представителями других народов или как бороться с наркотиками. Это и есть современные цели патриотизма. Впрочем, о чем говорить, если от патриотизма ничего не требуют, не признают за ним никаких целей и путают с любовью к родине? Подобные тенденции могут привести к тому, что патриотизм как политическая идея окажется скомпрометированной и в конечном итоге потерян.
