Распад Союза Советских Социалистических Республик был не «крупнейшей геополитической катастрофой», а приведением в исполнение приговора истории. Причём мягким и щадящим. Куски посыпались не по чьей-то злой воле и не в результате внезапного удара — что подразумевает понятие «катастрофа» — а потому, что данное конкретное государство постепенно и окончательно стало нежизнеспособным: экономически, политически, идеологически, управленчески.
Реальная катастрофа, уже сегодняшнего дня, в том, что фантомные боли от ломки скиснувшей империи, засевшие в искажённом сознании одного — достаточно случайного, но отоваренного зашкаливающей властью — человека, спроецировались на всю страну. И по мере того, как разные осколки бывшего СССР всё дальше отлетают от советского прошлого — кто в демократическую Европу, кто в авторитарную Азию, кто в хаотичное Непойми-Что — Российская Федерация всё активнее и надрывнее скучает по Советскому Союзу.
Примеров можно привести миллион — как насаждаемых сверху, так и стелющихся внизу. Вот совсем свежий, из числа забавных: в московском Детском Мире увидел новую настольную игру «для всей семьи»; называется она по-битловски «Назад в СССР» и состоит в том, чтобы по очереди угадывать — сколько стоили всевозможные товары и услуги в период «развитого социализма». Кстати, как легко догадаться, стоили недорого… Ассортимент, правда, был невелик.
Почему ностальгия по «совку» правит бал, причём уверенно и повсеместно? Некоторые мотивы банальны, лежат на поверхности и, к тому же, старательно культивируются властями. Да, СССР был великой державой в «двухполярном мире»; нас все боялись (а значит, уважали) — и это было круто! По поводу «уважали» имею сомнения, но то, что был Советский Союз велик и могуч, и имел кучу сателлитов, и мог бодаться с Америкой и НАТО практически на равных — спору нет! И я, конечно, понимаю, что большинству наших людей гораздо почётнее ощущать себя гражданами грозной «сверхдержавы», чем мирными обывателями какой-то рядовой страны.
Откуда эта мания величия берётся — вопрос, наверное, непростой, но симптомы её очевидны: «имперские комплексы», синдром «народа-богоносца», гордость за лишнюю хромосому и тому подобные приятные умственные расстройства. Ничего особо уникального в этом нет: другие народы (немцы, в частности; отчасти американцы) от этого тоже периодически страдали.
Вторая элементарная причина — короткая и избирательная память, замешанная, к тому же, на кураже молодости, когда и море было по колено, и суставы не скрипели, и хвост торчком. Совсем недавно моя жена поцапалась с какой-то тёткой — много старше её, причём! — которая на полном серьёзе и с характерной для этого типажа нахрапистостью доказывала, что в Советском Союзе никакого дефицита в помине не было и все товары можно было легко купить в магазинах. Вспоминаются перлы народного юмора на данную тему, например: «Советский национальный вид спорта — «шаром покати»; или прекрасное описание сети рыбных магазинов «Океан»: «Две кильки в томате, три бабы в халате, кругом чешуя — и нет ничего!»
Хотя, на самом деле, жить можно было: да, пустые полки и часовые очереди, но к голоду и голости — по крайней мере, в послесталинские времена — они не приводили. Блат, чёрный рынок, «из-под прилавка» — это было даже весело и азартно. Но идеализировать не стоит.
Наконец, третья причина жгучей сентиментальности при взгляде назад — особенно после взгляда окрест. Она самая глубокая, неочевидная и вряд ли многие отдают себе в ней отчёт. Дело в том, что советская система — при всей её экономической абсурдности и идеологической ущербности! — была довольно логичной и по-своему грамотно выстроенной. Существовала идеология — топорно подправленная местными жрецами, но имеющая вполне респектабельную (и по сей день) социалистическую марксистскую основу. На её принципах строилась экономика (в целом, провальная); социальная политика (в целом, довольно эффективная); международные отношения (по крайней мере, не лишённые продуманности) и некая стратегия движения с конечной станцией «Коммунизм» или, хотя бы, просто «Светлое Будущее». Советский Союз был империей иллюзий, но он обладал смыслом, динамикой целеположенного развития и, соответственно, предсказуемостью.
Нетрудно заметить, что ничего этого у сегодняшней РФ нет. Путинская Россия — это уродливый мутант, движимый сиюминутной блажью. Алчный, хитрый, довольно опасный (в первую очередь, для своих же граждан и ближайших соседей), но вызывающий не столько страх (тем более, уважение), сколько брезгливость. В мультиках любят изображать таких неаппетитных монстров-лузеров…
За последнее время в западных академических исследованиях путинский режим пристрастились характеризовать как «постмодернистский». Отчасти это верно, но слишком лестно: да, пост-модернизм в искусстве предполагает смесь стилей, эпох и контекстов, однако используется он как выверенный художественный приём, формирующий определённое высказывание. Что же до пост-модерна «а-ля Путин», то это скорее невнятное, убл..очное (извините, иначе не скажешь) нагромождение клептократии и демократии, коммунизма и либерализма, клерикальщины и уголовщины, призванное решить одну-единственную тактическую задачу: удержание режима у властной кормушки любой ценой.
Российский народ, в лице даже самых наивных своих представителей, не сведущих ни в каких «измах», интуитивно чувствует всю эту мутоту, обман и шатания — и, даже при закоренелой нелюбви к «комунякам», дрейфует в сторону ясности, стройности и своего рода (подчёркиваю, своего рода) «честности» советской парадигмы.
В каждом из отсеков нынешней российской жизни ностальгия по СССР проявляется по-разному. Проще и нагляднее всего дела обстоят в сфере культуры: здесь повышенный спрос встречает обильное предложение. Советская литература и искусство, советское кино, советская эстрада — как в винтажных оригиналах, так и в ретро-стилизациях — везде и всюду! Молодёжь чуть менее восприимчива, но тоже ведётся с удовольствием.
Здесь, помимо обычных ностальгических мотивов, имеется ещё один: при всех зверствах тоталитаризма и зловредности цензуры, качество культуры в «совке» было существенно выше, чем в «новой России». Даже оставив в покое классиков, можно назвать наших современников — Тарковского, Высоцкого, Любимова, Шнитке, Курёхина, Стругацких — чтобы удостовериться: нынешние фавориты не могут конкурировать с ними.
Это касается не только интеллигентского «высокого искусства», но и развлекательной «массовой культуры», деградировавшей от комедий Гайдая и Рязанова, песен Островского и Пахмутовой, сатиры (!) Райкина до серийной палёной попсы и какой-то «камеди» актуального разлива. Комсомольские зомби Кобзон и Лещенко, при всей их жутковатой несменяемости, тоже воспринимаются сейчас по-доброму — как эхо героической эпохи, когда ещё не было ушлых продюсеров, а артисты пели своими голосами.
Если культурное ретро обеспечивается без перебоев и ко всеобщему удовольствию, то в социальной сфере ностальгия носит безнадёжный и трагический характер. Советский Союз был социальным государством; путинская РФ — государство ярко выраженное анти-социальное. Можно спорить о качестве советского образования, здравоохранения, социального обеспечения — аргументы есть у обеих сторон — но в сегодняшней России здесь бесспорная разруха, и она даже не особо маскируется.
Забота о гражданах, пусть и скромненькая, но всеобщая и бесплатная, была одним из столпов государственной идеологии в СССР. Нынешним властям граждане — за исключением халдейского персонала, качальщиков нефти-газа и охранников-силовиков — вообще не нужны, поскольку от них одни проблемы. Особенно от образованных, здоровых и активных.
