Андрей Георгиевич Бильжо — художник-карикатурист, по первой профессии врач-психиатр и успешный бизнесмен, владелец сети ресторанов. На личной странице в проекте «Сноб» он описывает свои пристрастия так: «Люблю сидеть на набережной где-нибудь в Венеции, смотреть на людей, на воду и пить белое вино». Однако у г-на Бильжо есть и свои принципы.
2 января 2013 года он в эфире одного из СМИ сформулировал их так: «Я считаю, что перо поднимать можно на всё что угодно, просто очень важно, как ты это делаешь, для кого ты это делаешь, зачем ты это делаешь и когда ты это делаешь; все эти составляющие очень-очень важны».
9 декабря 2023 года г-н Бильжо открыл в сетевом издании The Insider новую рубрику «Диагноз недели с доктором Бильжо». Начало было заявлено с дерзким восторгом: «Сейчас я расскажу страшную, крамольную вещь, которая взорвет Интернет и меня, но, слава Богу, я сейчас нахожусь далеко».
В чем же заключалась эта страшная «всяправда»? Он заявил: «Я читал историю болезни Зои Космодемьянской, которая хранилась в архиве психиатрической больницы им. П.П. Кащенко. В этой клинике не раз лежала до войны Зоя Космодемьянская, она страдала шизофренией…»
Этого достаточно для пожизненного исключения из перечня приличных людей. Врачи не обсуждают публично истории болезней пациентов — это элементарное требование врачебной этики. Ни история болезни, ни диагноз, ни прогноз, ни сам факт обращения к врачу-психиатру не должны быть разглашены.
Тем более, что г-н Бильжо не привел никаких доказательств существования упомянутого документа. Существуют исключения из правил: граждане, нанимающие себе на службу президента, имеют право интересоваться состоянием здоровья того, кому они доверят власть. Но здесь ситуация совершенно иная. Зоя не претендовала на должность президента и, в отличие от Жанны Дарк (которая открыто заявляла о «слышании голосов»), не пыталась взять на себя такую ответственность.
Амбиции Зои Космодемьянской были гораздо скромнее: в составе группы комсомольцев-добровольцев в лютый мороз и пургу перейти линию фронта, что-то разведать или разрушить — а если повезёт, то вернуться и повторить это.
И поэтому медицинские диагнозы Зои Космодемьянской никого, кроме командира подразделения, волновать не могли, а сегодня об этом следует говорить с особенной осторожностью. Тем не менее, г-н Бильжо продолжает открывать «правду»: «Когда Зою вывели на подиум и собирались повесить, она молчала, хранила партизанскую тайну. В психиатрии это называется «мутизмом»: она просто не могла говорить, так как впала в кататонический ступор».
«Этот синдром был принят за подвиг» — утверждает он, но это не соответствует действительности.
Мы живем в эпоху, когда нельзя не знать. Лгать и повторять чужие глупости можно, но не знать — нельзя. Спустя 15 минут поиска в сети мне удалось найти акты допроса свидетелей казни Зои Космодемьянской и протоколы допроса участников диверсионной группы.
Все эти документы собраны на одной странице. В них указаны обстоятельства казни и допроса Зои. Из документов однозначно следует, что никакого «кататонического ступора» не было. Зоя Космодемьянская могла говорить и говорила — только не то, что от неё требовали допрашивающие.
Я не стану приводить пространные цитаты из протоколов допроса, так как это не лучшая практика — заниматься эмоциональным «взвинчиванием» читателя. Существуют и другие, более сложные проблемы: полуправда — это та же ложь.
В условиях войны у каждого была своя правда. Подписавшие приказ № 0428 Сталин и Шапошников были по-своему правы: немецкая армия не была готова к действиям в суровых климатических условиях, и этот фактор следует использовать. Зоя и её боевые товарищи были правы, добровольно пойдя воевать за Родину.
Однако у простых людей из Анашкино, Петрищево, Ильятино, Пушкино и Бугайлово была своя правда. Зоя защищала Родину, а они — своих детей. Если Родина в лице тов. Сталина решила, что жизнь детей — это приемлемая цена победы, то нужна ли такая победа?
«Петрищево — это наша русская Голгофа», — отметил министр Мединский, и в этом он был совершенно прав. Евангельская Голгофа — это не место подвига, а место страдания и ужаса.
В будущем, возможно, в Петрищево будет установлен монумент памяти и скорби, где золотом будут записаны имена всех погибших. Сегодня же тот, кто берется хоть единым словом прикоснуться к этой теме, должен сто раз спросить себя: как ты это делаешь, для кого ты это делаешь, зачем ты это делаешь? Что значит желание «взорвать Интернет» мелким и мерзким скандалом рядом с величайшей трагедией народа?
