21 апреля Владимир Путин вновь поднимет ставки, однако неясно, в какой именно игре — шахматах или покере? Разрозненные события, такие как сосредоточение войск на западных рубежах, демонстративное давление на Алексея Навального и его сторонников, а также общее повышение агрессивности внешней и репрессивности внутренней политики, на самом деле являются взаимосвязанными и представляют собой следствия эволюционного сдвига в путинской системе. Этот переход в качественно новое состояние пока требует нашего осмысления.
Наблюдаемая военная эскалация — наиболее значимое событие текущего политического сезона. Это не спонтанная реакция на какую-либо угрозу, а скорее заранее спланированная игра кремлевского руководства. Кремль стремится заставить новую американскую администрацию действовать «от обороны», начиная с первых минут матча прижимая соперника к «украинским воротам». Этот подход тщательно просчитан, и шансы на изменения в процессе игры минимальны.
Главная «фишка» России заключается в неопределенности: никто не может сказать, является ли это блефом, имитирующим подготовку к войне, или же реальной подготовкой, маскирующей блеф. Эта неопределенность, скрывающая глубокий смысл, служит основным инструментом давления на Запад. Кремль продолжает использовать шаблонные стратегии — сосредоточение войск у границы с Украиной напоминает аналогичные действия в прошлые годы. Актуальность угрозы зависит от намерений тех, кто в данной ситуации выступает «пилотом».
Путину не нужна война в классическом понимании, ему нужна лишь одна победа, и он, похоже, готов пойти на любые жертвы для её достижения. Если удастся сделать это без единого выстрела — тем лучше. Однако Путин стал заложником своих предыдущих «побед» и сформировал у общества высокие ожидания. Если он не будет постоянно одерживать победы, его власть окажется под угрозой.
Современный путинский режим можно сравнить с финансовой «пирамидой», построенной за два десятилетия, которая сейчас находится в состоянии потенциального дефолта. Каждая победа требует новой, более масштабной, а ресурсов для этого становится всё меньше. Рано или поздно он столкнется с необходимостью сыграть ва-банк или потерпеть неудачу. Возможно, этот момент уже близок, или нас ждут новые «победы». Однако что такое победа для Путина?
Путин пытается вырваться из угла, в который сам себя загнал, создавая «арену», на которой необходимо демонстрировать все более захватывающие события. Для него важно как можно быстрее продать свою «пирамиду», освободив себя от необходимости постоянных побед. Для этого ему нужен новый пакт с Западом, адаптированный к реалиям XXI века. По сути, он стремится к соглашению, подобному Мюнхенскому или даже пакту Молотова-Риббентропа.
За более чем двадцать лет Путин кардинально изменил российское общество. Этот процесс обернулся тем, что режим уничтожил российское гражданское общество, оставив его в крайне уязвимом состоянии. Внутренние угрозы больше не актуальны, и режим может продлиться десятилетиями даже при слабой экономике. Однако внешние угрозы волнуют власть гораздо больше.
Путин ожидает от Запада гарантий: отсутствие вмешательства в российские дела и разрешение на собственные действия в пределах бывшего советского влияния. В ответ он может отказаться от провокаций и вернуться к более конструктивному диалогу по вопросам контроля над вооружениями и торговым отношениям. Идеальная ситуация для него — это период разрядки, аналогичный тому, что был в советско-американских отношениях в 1970-1979 годах.
Тем не менее, Украина остается самой сложной проблемой для Кремля. Практически, Москва хотела бы услышать от Вашингтона заявление о том, что территориальные споры должны решаться мирным путем. В дальнейшем можно будет договориться о многом: обменять Навального на кого-то более значимого, как Виктор Бут, избавиться от хакерских атак в обмен на прекращение финансирования оппозиции, и прочие уступки.
Однако остается вопрос — зачем это нужно Америке? Почему Байден должен помогать Путину выбираться из затруднений, вместо того чтобы укрепить его положение в изоляции? Возможно, это сделано из страха перед глобальным конфликтом, но ключи к этому конфликту находятся не у Путина, а у Байдена. Если Россия решится на вторжение в Украину, не факт, что Украина получит поддержку США и НАТО — скорее всего, наоборот, этого не произойдет.
Однако, если Путин не совершит военное действие и отведет войска без серьезных уступок, это будет воспринято как его поражение. Люди в России уже привыкли к идее о непобедимости своей армии. С другой стороны, если Байден решит поделить с Путиным зоны влияния, это может привести к закреплению предыдущих завоеваний Путина, однако долгосрочные перспективы для России остаются мрачными.
Без доступа к передовым технологиям и с изолированным обществом, Россия рискует стать новой «Империей зла», которая либо снова попытается восстановить свои прежние позиции, либо выродится, как некогда СССР. Увы, но у Путина нет стратегии для этой игры, и его «пирамида», как и все подобные структуры, обречена.