Что на самом деле имел в виду Путин, когда на прогулке с «другом Сильвио» по набережной Ялты заявил, что судьба Донбасса решается не в России? Его демонстративное появление в компании Берлускони в центре города, имя которого в нашем сознании равняется имени аннексированного полуострова, стало очередным посланием как для града, так и для мира: «Крым — мой!». Но почему Путин не может сказать то же самое про Донбасс?
Некоторые утверждают, что крестовый поход в «Новороссию» провалился. Из восьми областей Украины, которые, как рассчитывал Путин, должны были упасть к его ногам, удалось захватить лишь часть Донецкой и Луганской области. Ценой жертв среди украинского гражданского населения и потерь среди глубоко законспирированных участников необъявленной войны, «грузов 200» назад в Россию, ценой членства в G8, сбитого малайского «Боинга», санкций, потерь для российской экономики и личных репутационных потерь. Это также стоило цене превращения в «нерукопожатного» политика, общаться с которым западные лидеры хотят все меньше.
Но ведь удалось. Почему же Путин — в ответ на призыв из толпы зевак включить захваченное в состав России — отвечает, что это, мол, не к нему, пусть ЛНР/ДНР договариваются с Киевом? Почему он обманывает ожидания публики и дает повод множеству СМИ сообщить о его заявлении в Ялте под заголовками «Путин отказывается от Донбасса»? Причем это происходит после того, как в зоне боев на востоке Украины наступает неожиданное затишье — вместо новой попытки масштабного наступления сепаратистов и «отпускников-добровольцев», которую предвещали возобновившиеся в августе обстрелы украинских позиций и концентрация российских войск и боевой техники по ту сторону границы.
Одновременно в Донецке принудительным образом отстраняют от должности главу местного парламента Пургина — едва ли не последнего идейного сторонника «войны до последнего конца» за независимый Донбасс — и меняют его на гораздо более гибкого минского переговорщика Пушилина. «Совпадение? Не думаю». В СМИ все чаще пишут о том, что Путин якобы теряет интерес к «гибридной войне» на востоке Украины. Отмечается, что он больше не проводит регулярных совещаний по украинским делам с силовиками и главным своим помощником по украинским делам Владиславом Сурковым. На Донбассе как местные боевики, так и заезжие «отпускники» устали, выдохлись и разочаровались, и уж точно не готовы к длительной «войне на истощение». Российская тяжелая военная техника выводится из Донбасса. В минувшее воскресенье, например, в сети появилось видео, где видно, как русские танки покидают Горловку — где их, ясное дело, не было.
При этом Москва усиливает свое военное присутствие в Сирии, наращивает военные поставки режиму Асада и практически не скрывает этого. Это тоже совпадение? Опять-таки, не думаю. Судя по всему, Путин готовится к выступлению в ООН 28 сентября. Министр Лавров уже подтвердил, что Путин будет говорить об Украине, о санкциях и о Сирии. Кто бы сомневался!
Похоже, Путин хочет договориться с Западом, но на выгодных ему условиях. Он рассчитывает предложить американцам и европейцам сделку: я иду на уступки по Донбассу, прекращаю огонь, убираю оттуда своих военных. Я готов взять на себя груз ведения войны против исламского халифата. Но давайте и вы пойдете мне навстречу. Ослабьте санкции, а лучше — снимите их вовсе. Признайте, что Крым — мой. Судя по всему, Путин считает ситуацию плохо сложившейся для себя.
Даже министр иностранных дел Германии Штайнмайер, как давно замечено, менее других высокопоставленных западных дипломатов склонный занимать жесткую позицию в отношении Москвы — и тот предостерег Россию от единоличного вмешательства в сирийский конфликт.
В конце минувшей недели я провел много часов, беседуя с западными участниками Ялтинского форума — «украинского Давоса», который второй год проходит не в Ялте, а в Киеве. Не буду утомлять читателя перечислением всех звезд мировой политики, которые приняли в нем участие — от израильского патриарха Шимона Переса до одного из претендентов на пост президента США от республиканской партии Дональда Трампа, выступавшего по телемосту из Нью-Йорка, а также бывшего премьер-министра Великобритании Тони Блэра и легендарного певца и музыканта Элтона Джона.
Так высоко я, быть может, и не летал, но со многими крупными западными политиками, журналистами, дипломатами, политологами пообщаться удалось, и вот что они сказали по поводу реакции Запада на возможные предложения Путина: Для Запада будет неприемлема ситуация, если Россия попытается «убить дух зайцев»: участвовать в борьбе с «исламским государством», но при этом поддержать режим Асада в Сирии. Если Россия откажется от попыток помочь Асаду в войне с оппозицией — тогда будет предмет для разговора о совместной борьбе с ИГИЛ. Но даже если Москва согласится помогать Западу противостоять «халифату», ни Европа, ни Америка не откажутся от поддержки Украины и не пойдут на признание аннексии Крыма.
Кстати, Виктория Нуланд, замгоссекретаря США, отвечающая за все украинские дела, прямо заявила на форуме, что санкции против России не будут сняты, пока Крым не вернется под суверенитет Украины.
Но означает ли это, что Путин, образно говоря, дрогнет и побежит? В украинских и некоторых российских (оппозиционно настроенных) СМИ, на мой взгляд, накапливается чрезмерный оптимизм по поводу неизбежных перемен в России. Мол, правящий режим шатается, экономика вот-вот развалится от падения цен на нефть, сокращения производства и потребления, ослабления рубля, западных санкций и так далее. Эти ожидания, боюсь, преждевременны.
Серьезные экономисты, с которыми удалось пообщаться, предупреждают: хотя негативные тренды налицо, финансово-экономический запас прочности путинского режима еще велик. Падение цен на нефть компенсируется ослаблением рубля — в результате Россия получает в казну от экспорта нефти почти столько же рублей, сколько получала раньше, когда нефть стоила вдвое дороже, но доллар был вдвое дешевле. И еще — в этой ситуации Путина спасает относительно низкая инфляция. Если инфляция разгонится, или если нефть подешевеет еще больше, скажем, до 30 долларов за баррель, или если произойдет и то, и другое, тогда у Путина будут серьезные проблемы. Но если все останется примерно так, как сейчас, запаса прочности у режима хватит лет на пять, как минимум.
Это без учета таких вещей, как «теневая экономика», которая по-прежнему есть в России и с трудом поддается оценке и учету. Множество людей занимаются — без всякой регистрации — мелким частным предпринимательством, работают одновременно на двух-трех работах за неучтенные наличные деньги или просто кормятся с приусадебных и дачных участков. Такие люди, несмотря на трудности, продолжают выживать.
Таким образом, если Путин не сумеет договориться с Западом о политических разменах и компромиссах в отношении Украины, он сможет продолжить текущую политику «ни войны, ни мира». Он постарается сохранить максимум рычагов влияния на ситуацию на востоке Украины, чтобы иметь возможность время от времени разогревать там затухающий пожар, создавая проблемы и Киеву, и Брюсселю, и Вашингтону. О том, что смогут противопоставить этому Запад и сама Украина, следует думать и говорить отдельно.
