Политик Гарри Каспаров в своем недавнем посте описал, каким, по его мнению, должно быть послепутинское будущее России. Он отметил, что сразу после ухода Путина «проводить выборы бессмысленно». В ответ журналист Олег Кашин написал колонку, в которой выразил свою точку зрения на этот вопрос, акцентируя внимание на том, что нельзя принимать предложения Каспарова. Кашин охарактеризовал соблазн заменить «плохую» диктатуру «хорошей» как идеализм, присущий людям с низкой моралью.
Политолог Станислав Белковский, в свою очередь, успокоил общественность, заявив, что для Каспарова важен не результат, а сам процесс, то есть привлечение финансирования под различные проекты. Это вызвало бурное обсуждение в интернете. Либеральная общественность обвинила Кашина в том, что он является «сурковским активистом», а Белковского окрестили провокатором. Споры вращались вокруг вопроса, имеют ли право Кашин и Белковский оспаривать мнения Каспарова или других «честных людей». Каждый лайк или репост их публикаций подвергался критике.
По существу никто не вступал в настоящую дискуссию. Например, можно было бы рассуждать о том, нужны ли выборы после Путина или стоит ли отменять 282 статью УК. Но выяснилось, что прежде чем вступать в дискуссии, необходимо пройти «чистилище», где боги решают, достоин ли тот или иной участник обсуждения.
В своей колонке я ранее писала о бессмысленности митинга в Марьино и, естественно, столкнулась с негативной реакцией. Один бывший медиаменеджер, ныне блогер, высказал свое мнение о моих 10 тысячах подписчиков в сравнении с его 100 тысячами, не прибегая к оспариванию моих доводов. Он считал, что я не прошла через «чистилище», и теперь знала, что общаться с «божественными» можно только после достижения числа в 100 тысяч подписчиков. Как и в моем случае, в дискуссии с Кашиным и Белковским, можно вспомнить слова Доренко: «Я, конечно, говно, но вопрос остался».
Вопрос о выборах, митингах и финансировании проектов остается открытым. Также возникает другой вопрос: как отличается такой подход от путинского, когда Навальный публикует расследование, но его игнорируют, потому что он считается врагом? Какова разница между риторикой о провокаторах и политикой советской власти, не допускавшей студентов еврейской национальности в ВУЗы?
Не страшно представить, что произойдет, если сегодняшняя либеральная общественность займёт место Путина — мы уже видим это в действиях властей. Таким образом, вероятно, Белковского будут судить за заранее ложный донос, а дело Кашина закроют, потому что он работал на Суркова. Все несогласные с политикой новой либеральной власти будут объявлены бывшими активистами Володина.
Единственным доводом в споре с Кашиным было то, что, критикуя предложения Каспарова, он сам ничего не предлагает для достижения послепутинской России. Это также довольно слабый аргумент, сопоставимый с кремлевским «если не Путин, то кто». У меня есть одно предложение о том, что следует сделать в первую очередь после ухода Путина — провести люстрацию. Поскольку делить «по партийным спискам» будет сложно, а большая часть людей уже меняла свои позиции, необходимо запретить заниматься государственной деятельностью всем, кто старше 1980 года рождения.
Почему именно 1980? Возможно, стоило бы выбрать 1985 год, с началом перестройки, но учитывая, что послепутинские временные рамки могут быть весьма сжатыми, тридцатилетних может не оказаться в нужном количестве. Люстрации по возрастному цензу необходимы, потому что поколение тридцатилетних в большинстве своем не отравлено идеями советизма. Они не были пионерами и комсомольцами, не принимают путинскую риторику и не устраивают моральных судилищ. Мы, тридцатилетние, просто мыслим по-другому.
Несомненно, среди старшего поколения есть антисоветски настроенные люди, но их число настолько незначительно, что отравляющий эффект большинства не позволяет надеяться на позитивные изменения. Хватит, ваше время прошло.