«Посылать самолеты и сбрасывать бомбы каждый может, а вот отправить пехоту и танки, чтобы вести настоящую войну с исламистами — это уже задача посложнее!» — так можно охарактеризовать текущую ситуацию в Ираке и Сирии, где американские силы и их союзники продолжают борьбу с «Исламским государством» (ИГ). В этом конфликте каждый из участников ведет целую серию фронтов, нередко играя двойную игру.
Сначала о Соединенных Штатах. Главным врагом Вашингтона сегодня считается ИГ, которое является наследником идей бен Ладена, призывавшего убивать американцев по всему миру. Здесь переговоры и компромиссы кажутся невозможными. Бойцы ИГ в Сирии и Ираке проявили себя как безжалостные фанатики. Однако, как заметил известный писатель Дмитрий Быков, с фанатиками вроде бы можно вести диалог и пытаться их переубедить. Молодой Быков, возможно, не понимает, что с радикалами, будь то большевики или нацисты, нормальной беседы не получится. Если бы он встретился с представителями этих идеологий, возможно, быстро изменил бы свое мнение.
В США ясно, что ждать сухопутных операций от общественности не стоит, и войну придется завершить следующему президенту. Сейчас же приоритетом остаются бомбардировки, но важно, чтобы они не выглядели как антисуннитская операция, так как большинство союзников Америки в арабском мире — сунниты. Шиитско-американский фронт создать невозможно. С другой стороны, свержение Башара Асада отошло на второй план, но поддержание союзов с Турцией и Саудовской Аравией требует, чтобы это вопрос оставался в повестке.
Теперь о Иране. Для Тегерана ИГ является серьезной угрозой; недопустимо, чтобы рядом с шиитской цитаделью возникло суннитское государство. Иранская армия могла бы с легкостью уничтожить ИГ, но открыто вмешаться в Ирак — это невозможно. Долгие века арабы и персы были врагами, и недавняя война между Ираном и Ираком обостряет ситуацию. Однако скрытые спецоперации и тайное сотрудничество с США — это уже другое дело, хотя нормализация отношений с Америкой недопустима; это может подорвать патриотическую идеологию Тегерана.
Что касается Ирака, там шиитское большинство ощущает угрозу со стороны ИГ, которая дышит в спину. Несмотря на многомиллионное шиитское население Багдада, государственности нет; треть страны контролирует противник. Надежды только на курдов, которые также являются жертвами ИГ, но доверять им нельзя, так как они могут претендовать на независимость.
Саудовская Аравия также находится в сложной ситуации. Главным противником для нее является Иран, но сейчас ИГ выглядит еще более опасным. Джихадисты и саудовская династия, обе ваххабиты, являются непримиримыми врагами, хотя и ненавидят друг друга. Если ИГ объединится с «Аль-Каидой», это станет катастрофой для саудовской элиты. Миллиарды ранее финансировали терроризм, но теперь королевство хочет, чтобы США не забывали о необходимости свержения Асада.
Турция демонстрирует классическую двойную игру. В свете ситуации в сирийском Кобани президент Эрдоган пытается решить две задачи: свергнуть Асад и не дать курдам укрепиться. Хотя ИГ также является врагом, турки не готовы вводить войска в Сирию, так как это может привести к негативной реакции арабского населения. Курдская проблема остается приоритетной — поддержка курдов может угрожать единству курдских регионов.
Башар Асад, не в силах победить боевиков на протяжении трех лет, использует джихадистов как инструмент. Наплыв «Аль-Каиды» оказался для него своего рода благом, так как радикалы отталкивают от себя даже суннитов, заставляя их выбирать между Асадом и хаосом. Американская администрация осторожна с оружием для умеренной оппозиции, боясь, что оно попадет в руки экстремистов.
Согласно последним данным, Асад ведет скрытую игру, поддерживая контакты с американскими службами и используя военные операции против «умеренной» оппозиции для своих целей. Информация о местоположении джихадистов поступает через Ирак, и сирийская авиация не раз бомбила «прозападные» группировки.
На фоне всех этих сложных интриг ИГ выглядит как единственная стабильная сила. Воздушные удары не могут его уничтожить, а наземных сил нет для полноценной борьбы. Многие арабы-сунниты, даже не одобряя действия ИГ, задаются вопросом: «Почему мы должны убивать своих же ради американцев и шиитов?»
Россия, к счастью, не участвует в этих темных делах, но идеологические обсуждения в стране продолжаются. В российских медиа обостряются разговоры о том, что американцы сами создали исламистов и потеряли контроль над ними. Этот стереотип прочно укоренился в политической мысли, которое некогда было гораздо более глубоким и многослойным. Политические деятели звучат как пигмеи на фоне больших вопросов международной политики, и общество им верит.
Например, ветеран спецслужб высказался о том, что отсечение голов западным гражданам — это часть какого-то американского сценария, который якобы должен стартовать бомбардировки. В то время как бомбежки идут давно, эти теории остаются популярными. Политолог, известный своими заявлениями, описал картину, где Америка окружает Россию и ведет двойную игру, связывая протестующих в Москве с террористами на Кавказе. Эти идеи обретут новые обороты в умах некоторых чиновников, если не остудить их горячие головы.
